Света Калугина

Света Калугина вышла из тела и оправилась на прогулку. Была ночь. Она вошла в дом участкового Черникова. Тот спал в кровати рядом со своей женой – оба были толстые, как тюлени, и громко храпели. Тогда Света взяла Черникова за нос и вывела куда-то вон.

— Ой, где это я? – удивился Черникова.

— Хочу идти по этой дороге с кем-нибудь, — сказала Света, — могу идти и одна, но вчера я вас видела, дядька. Залипли вы, а?

— Ой.

На прошлой прогулке присутствовал студент Коноплин, парень с некоторой степенью прозрачности. Света все думала про квадратики. Ей мнился разговор с кем-то невидимым, разговор без особой сути, который, казалось бы, был лишь набором отраженных слов – это если бы представить себе горох, который отлетает от стены без особого порядка. Броуновский горох? Возможно.

— Сейчас много поддельных квадратов.

— Да. И это поддельные квадратики.

— А я не хочу поддельные квадратики.

— Надо кого-то за это наказать.

Про квадратики говорили и с Коноплиным. Пирамиды были особо коричневые и какие-то словно бы черепичные, хотя и весьма солидные по высоте, а рядом – набор лавок ни для чего. И вот, при потреблении чая из непонятных веточек, графическое обозначение которых выражалось иероглифически, привело к прозрению: Коноплин был лишь тенью, но тенью белой.

— А ведь и не прогнать тебя теперь, — сказала она.

— А я и не хочу прогоняться, — ответил Коноплин.

— Нет. Ты и не прогонишься. Но можно и без обеспечения.

— А что за обеспечение, Свет? Ты уже говорила? А чего мы не идет в пирамиды?

— Хочу найти оригинальные пирамиды. А эти – лишь отраженные. Я все пыталась понять, почему, когда ты куришь, дым влетает внутрь и там барахтается, и его даже видно снаружи.

— Но я же прозрачный.

— А ты сам у себя не спрашивал, почему вот люди вокруг не прозрачные, а ты прозрачный?

— Да просто. Да, это же квадратики. Прозрачный фон.

— Про прозрачный фон я думала, но не говорила. Точно не говорила. Не спорь.

Так вот, оказывалось, что Коноплин был так называемым Параллельным, и очень странно, что у него было имя – но что уж было делать – иногда имя – это словно зеленый окисел на меди. Попробуй ты его удали. Он, быть может, останется тогда на веки вечные, этот налет, и если  Коноплин когда-нибудь вернется в люди, его будут звать различными именами, но он постоянно будет ощущать этот звукоряд. Ко-но-плин. А, это же фамилия, а имя отскочило – словно бы отпаялось.

— А со стороны так все широко, — сказала она.

И, когда в следующий раз в кафе том сидел участковый Черников, она хихикал, а Коноплин изображал собачку.

— Как же так, — сказал участковый, — я ведь в полном здравии. А я вернусь? А? А чего вы молчите? Где мы? Вы что, хотите мне открыть тайны? А я попаду домой?

— Какая хорошая интеграция, — сказала Света, — это идеально. Если бы вы были в состоянии полу-сна, то, конечно, не смогли бы задавать такие вопросы.  А вы понимаете, что происходит. Я бы тут вас оставила.

Внезапность бывает самой разной степени. Но и ветру что-то должно предшествовать. Вы же думаете, что ментал – это все масло физического нутра, которое столь сильно заковано в оболочку тела, что человек вообще не может разобрать, где он начинается, а где оканчивается, и потому, во сне многие не понимают, где есть границы – летает ли человек где-то за пределом, или же это просто эффект. Эффект, конечно же. Нарушения. Да, да, если вы услышали голоса, то нужно срочно начать принимать таблетки. Лично я названия этих пилюль не знаю, и потому ничего не могу посоветовать – спросите у врачей.

А потом – хотите – играйте в слова, а хотите – не играйте.

Нужно лишь принять ставки и пустоты. Только ты и всепоглощающий void, а вокруг, быть может, кишит жизнь, а хочется сказать: а ведь и мне хочется любви. Вы думаете, я – жуткая тень, которая в силу усталость решила быть белой точкой?

— Хотите, сами сходите. А ладно, пойдем вместе, — сказала Света, — когда проснетесь, в первые минуты вы будете удивлены. Но пройдет пару часов, вы начнете во всем сомневаться. Вы все это расскажете своей жене, а она зарежет ваше начинание фразой – да что ты, Петя.

— Почему вы водите меня за нос? – спросил Черников.

— Нос у вас длинный.

— Но он не длинный.

— Нет, он склонен. У меня вот нос склонен к колке орехов, и я могла бы быть вороной. Сегодня вы работаете свидетелем. Если у нас ничего не получится, больше я не буду вас вызывать.

— А чего он ржёт? – спросил Черников, указав на Коноплина.

— Он не ржёт, он скалится. Это другое.

Про пирамиды надо начинать рассказ малость с другого края. Возможно, понадобится даже полноценная лекция, но это делает наш рассказ уже – потому что пирамидами обычно интересуются хайполовы, их большинство. Вот что сказано об этом в энциклопедии СЗО:

 

Хайполов – человек, который ловит хайп на кончик носа. Мысль никогда не приходит напрямую – на носу она задерживает, после чего возникает прецедент ЗП (замыкание понтов)

 

ЗП – замыкание понтов. Округление мысли при ее перемещении от правого глаза к ушной раковине во вне

 

Черников листал, листал – были и книги, и свертки, а также палочки с буквами. Палочки хранились в колбах, при карликах, то есть, поясню – в каждой колбе имелось заспиртованное существо, которое держало в своих маленьких ручках по палочке. Озадачился Черников. Но, надо сказать, утром он ничего не помнил, но днем на него нашло, в голове стало покачиваться – словно бы маятник там работал то вправо, то влево, и он вспомнил, что в пирамида была не то дверь, не то проем, и никто до этого об этом не знал – то есть, все вышло внезапно. Вышел оттуда достаточно массивный мужик – да еще и нос у него был выдающийся – крупный, параметрический.

И было сказано – Сатана шел сквозь.

— Сквозь, — пробормотал Черников.

Вечером он остановился у супермаркета, и, увидев Свету Калугину, выходившую из дверей, не мог понять, где же он видел ее ранее.

 

 

 

Блогер Антонов был уже очень старым мальчиком. Это сами подумайте – тебе 54 года. Ох. Я, ребята, сам помню – уж простите за такие ассоциации – было мне 17 лет, и я подумал – когда-то мне будет 30. Как страшно.  А как исполнилось 30, я подумал – ну вот и старость. 30, так много, и все уже позади. А время надо ценить – 30, это, по сути, еще и жизнь не начиналось – хотя в ту пору название чата «Тем, кому за 30» выглядело как приговор. А, для Антонова сорокалетние казались детьми, зато сам он в душе почти и не старел. Старый формат Интернет общения – это когда ты все руками печатаешь. Это класс. Ни видео, ни голоса, можно студентом представляться.

Так вот Антонов и написал в фейсбуке:

 

Сегодня займусь. Зрителям понравился мой подход в окрашивании моделей. А почему только окрашивание? Так вот именно покраска. Так же вернее. Нет, велосипед изобретать не будем. Но… Это вишенка на торте. Начинаем новую серию.

 

 

Задор + опыт. Но, другое дело, куда это все вылить? В тексты? Ой, господи, не надо про тексты – пока этот мир еще жив, у него нет шансов, потому что все только и делают, что пишут. Антонову оставалось лишь признавать этот факт и лечиться от грусти с помощью аутотренинга. Водка? Да нет, водка ведь тоже дело возрастное, станешь чуть старше – и не разгуляешься.

А тут вдруг стало ему казаться, что кто-то его сопровождает. Странное это чувство было. А как прислушается он к себе, так почему-то кажется, что он идет в библиотеку вместе с одноклассником по прозвищу Гондурас.

— Кое-какая фантастика есть в читальном зале, — говорит Гондурас.

— Откуда ты знаешь?

— Надо знать, что спрашивать. Там есть такие книги, о которых никто не знает.

Антонов и Гондурас отправились в читальный зал. Антонову перепала книга «Незаконная планета», социалистическая фантастика. Ныне такие книги, в силу большой коммунистической детализации, читаются с трудом – сейчас, в эту минуту, быть может, ни один человек не читает данный текст. Но, быть может, и за год не было ни одного прочтения. А в ту пору не было ни Гарри Гаррисона, ни Хоббитов, ни Желязны. Читай, что дают. А Гондурас читал «Мягкие зеркала». Лично мне в тот период времени роман казался верхом крутизны, а взялся читать я его год назад и чуть не помер от зевоты. Да, сплошной коммунистический быт, моралистическая стерильность, почти никаких приключений. Хотя вру, тайна там была, и вполне себе не маленькая.

Речь же о том, что сидел нынешний Антонов и копался в воспоминаниях. Но чувства близость не проходило.

Но тайна нам известна. Была открыта дверь в мир ментала. Там стояла Света Калугина. При ней была бутылка вина и плеть, а сама она была в коже.

— Ой, где это я? – спросил Антонов, когда погрузился внутрь сна.

— Наблюдаю за вами, — хихикнула Света, — хотела сказать, в бинокль, но вру. Одно время я искала друга, но оказалось, что я уникальная. Зато вчера, смотрю, идет мужичок в магазине, а взгляд чем-то озарен – как у юноши. Вот я и подумала – это что ж такое в голове у мужичка.

— А чего вам надо? – спросил Антонов.

— Вы же Леша?

— Коля.

— Коля. Колян. У вас еще есть имя Джон. Это, наверное, налипло в прошлой жизни. А то откуда бы ему взяться? Точно, Джон. Колян, чем еще заниматься? Вино не физическое. Но секс тут даже приятнее, чем там. Там, может быть, вы уже ни на что не годный, Колян.

— Да нет

— Да кто ж скажет «да-да». Вы думаете, буду вам душу изливать? Нет, вот излитие – это, собственно, и акт. Но я и сама раньше не знала, как же это в ментале заниматься телесными шалостями. Тела же нет, значит, и шалить нельзя. Как бы, как бы да. Так оно и есть. Да, Джон, — она приблизилась и положила ему руку на плечо, — это,  как всегда. Что-то проще, а что-то сложнее. Я на прошлой неделе просто шла по улице и увидела женщину, на лице у которой была выдающаяся ложь. Я остановилась. Я была не в силах отвести от нее взгляд. Сила лжи, она многогранна, не всякий даже себе признается. А если привести его на край. Правда, Леша….

— Коля…

— Коля. Я решила сдать ее чертям. Ох, и не мое это дело, и не ваше, я просто сдала ее, а они, наверное, поставили на ней какие-нибудь штампы, хотя, она и так вся была в печатях. Коля, Коля. Хоть бы один человек запомнил, что я рассказываю. Может, я просто искала друзей. Один вольтанутый утверждает, что с ним контактировали инопланетяне. Я, знаешь… Ладно. Смотри, щас покажу, как ментально курить.

И они курили. Сигареты были «БАМ (Краснодар)»

— Это я взяла в СССР, но тоже, в таком СССР, не то, что ты подумал. Но когда куришь, лучше рассказ. А ты в жизни куришь, Лёш.

— Коля.

— А, Колян. А ты можешь и не помнить, куришь или нет. Смотри, значит, он выступал на канале, а парень, он в жизни с ущербом – как месяц. Это если б месяц никогда не нарастал и так бы висел. Все бы говорили – какой ущербный месяц, а? В английском языке даже понятия месяца нет. Ладно. Слушай.

Была в свое время Антонина Шмакова. По правде говоря, ей было лет тысяча пятьсот, но физически – лет уже за сорок, а работала она в хозмаге. А встретились мы в астрале. Ой, говорю, это же вы, тетя Тоня. А она говорит – да хотя я и тетя Тоня, но, по сути свой, Чингиз-Хан. Ясно? Оно, конечно, стало забываться. Да, годы идут, а карма покрывается слоем серебряной пыли, но это только так говорят, что серебряная, а на деле это лишь выражение. В прошлом веке я была близка к пониманию абсолютного зла. Однако, осознав само ядро разрушения, я вдруг потеряла к этому интерес – теперь мне интересны лишь еда и детские картинки. Но поздно – если бы в своем физическом возрасте я поняла это раньше, я бы пошла работать в детский сад – но теперь уже ничего не изменить. Продавец – работа неплохая, что и говорить, но ныне все это слишком банально. Единственно, что хорошо, что магазин наш небольшой. Это интересно. Меня ценят. А теперь скажу тебе, Калугина, вещь важную – ты еще по своему абсолютному возрасту даже еще не превратилась в бабочку. Ты, может даже, только начало. А мужики нужны с маслом. Поняла меня? Тут ни от чего не зависит – может быть, он еще в детстве, а уже с маслом, а может быть, масло еще только начинает формироваться. По маслу и ищи. Но только в жалость никогда не впадай, это не нужно. Внешний мир – он, знаешь, столь мелок, что тут даже и цепляться не за что. Однако, Свет – никуда не надо спешить. Жизнь такова, какова она есть.

— Ага, — пробормотал Антонов.

— Ладно. Речь о том, что мы с тобой займемся. Секс должен быть как спорт.

— Ага.

— Это у тебя в первый раз.

— Не, во мне было уже?

— Так это не сон. Леша. То есть, Коля.

 

Антонов лишь в первые двадцать минут после пробуждения понимал силу сетей – но в этом он был достаточно чутким. Он знал, что, если записать сюжет сна на листке, то он, будучи записанным, уже никуда не денется. Однако же, спустя пару часов работа его поработила. Вы скажете – блогер, что это за занятие? А тут даже разницы нет, популярный ты блогер или нет – пахать надо одинаково. Антонов клеил модели.

— Даже имя запомнил. – пробормотал он, — Света Калугина. Может, Калугини? Может? Что за слово такое?

Не то, чтобы ему странные сны редко снились, но на текущей стадии жизни он относился к ним без должного удивления, так как прекрасно знал, что даже самый яркий сон снится, по сути дела, не для чего. Может быть…. Даже не десять, а лет бы двадцать назад он бы точно решил, что нечто потустороннее, выбравшись из глубин вод Морфея, пришло, чтобы сообщить ему странную новость. Но сексуальные приключения снились теперь все меньше и меньше, а это – это ведь был, по сути, был номером один в топе лучших сновидений.

— Все же слишком ярко, — заключил он, — а вдруг не сон.

К вечеру он даже затосковал. Жена у Антонова была в отъезде, и он даже почему-то не хотел, чтобы она приезжала. Ему даже стало казаться, что вместо нее приедет ее двойник. С годами мечты слабее, тоскливее, но поры – потом и тоска проходит сама по себе, человек становится медленнее, хотя и методичнее.

А что? Съемка видео – это хорошо. Но, когда клеишь модели, видео быстро не снять – потому что и модель быстр не склеить, если делать это хорошо. И вот, клеил он автомобиль, а потом еще надо было правильно все запилить, выставить, поотвечать на комментарии. Чем больше человек работает руками, тем меньше у него мыслей дурных. А потом – эх – где там летают сны, и живут в них и люди, и ангелы, и демоны, а еще – в жизни всегда есть магазин. Куда еще блогеру идти? Продукты.

Когда он держал в руке апельсин, а держал он его как-то странно, словно это был не апельсин, а какое-то зеркало, то увидел поверх этого апельсина ее – она шла между рядами – длинная юбка до пят, пуховые рукава, цыганский платок, и нос вороний. Нет, если бы у мозга быль выносной пульт управления, он бы щелкнул клавишей и сверил образы – возможно, когда-нибудь в будущем такие пульты и появятся, если только в земной оси не будет обнаружена трещина, и не людям не предложит переселиться куда-нибудь еще. А еще, люди своим внешний видимо копируют окружающий мир. Это все потому, что, если это и правда была Света Калугина, то она была похожа как раз на ворону. А девушка, что ходила и считала товар, напоминала булочку. А парень-менеджер – прямоходящий тростник. И еще – много-много людей. А может, и не она? Но нельзя же просто так взять и подойти к незнакомке и спросить – это вы были во сне?

Так Антонов и остался стоять.

А уж потом – ночь, одежда для странных путешественников. Вы, наверное, тоже думаете, что летаете? Нет, вы это придумали. Один, второй, третий, потом набивается толчея в Интернете, и каждый хвастает тем, что выходит в астрал – а давайте сделаем точечную проверку, тест, и никто его не пройдет, этот тест. Эго имеет много полостей, часть из которых блестит – зеркально и страстно. Там вы видите себя, а думаете, что это – не вы, и так возникают иллюзии, а потом, словно жулики – выходят на свое дело предприимчивые учителя и начинают сдирать с дураков деньги.

А Света прибыла на сбор Северной Конфедерации Чертей. Кругом на площади стояли статуи, отображающие радость темных видов параллелизма.

— Ты должна покинуть мир людей, — сказали ей черти, — но как на тебя повлиять? Мы все ждем твоего возвращения. Без тебя мы не можем открыть двери. Ты так нам нужна.

— А если я не хочу? – спросила она.

— Тогда нам придется смиренно ждать.

— Но я до конца не знаю себя. Хотя бы скажите.

— Память в тех местах может потеряться, но это схематика биологических моделей, не более. Тебя зовут Капа. Нам нужны ключи, но где их взять? Все ключи у тебя, Капа. Ты потерялась. Не знаю, что ты нашла там интересного?

— Правда, наверное, ничего интересного, — подумала она, открыв глаза, — попробуй, найди себе соратника. Примитивность физического бытия. Остается только рисовать.

Надо сказать: не всякий язык способен передавать грани. Тогда внутри отдельного языка нужно создавать надстройки. В этом случае работают принципы сухого минимализма. Но и картины, которые обычно считают духовными, всего лишь автоматическое копирование. Сказать по-простому – один нарисовал, остальные копируют.

Человек всю дорогу внутри своей головы.

Это аксиома.

Консервная банка может рождать эффекты. Полеты внутри консервной банки снабжены типовыми чертами. Возможно, человечеству и правда нужна поголовная чипизация.

— А сколько стоит эта картина? – спросил покупатель по фамилии Коржик.

— Миллион.

— Почему так дорого?

— Я так хочу.

— Давайте, я куплю ее за двадцать тысяч.

— Давайте.

— Но скажите, что тут изображено?

— Это плёнка. Если стоять на краю плёнки, можно видеть что там, за пленкой, а там, за пленкой, ничего хорошего. За сохранность пленки отвечают рабочие. Иногда их нанимают из демонов-отступников. Обычные люди на эту роль не подходят. Весь процесс бытия человека основан на получении удовольствия. Когда вы видите духовного учителя, вы должны сразу же навести справки – если он ведет платные курсы, значит, вся его духовность и связана с этими курсами. Но демоны-служащие – это ведь совсем другая сторона. Вот здесь правда. И этого вы нигде больше не узнаете. Потому что вы находитесь на том же уровне получения удовольствия. Но очень хорошо, что вы заинтересовались этой картиной.

Света упаковала свой нехитрый холст, пошла на почтовое отделение и отправила его Коржику.

Зима начала свой разбег. В колесе Сансары души летели по потокам, как пыльца. В дикой природе духи жили вперемешку с животными. На птицефабриках и фермах продолжались ставится рекорды минимализма – субстанции пребывали в отдельно взятом пространстве максимально короткое время.

Да, но мухи живут еще меньше, скажете вы. А был еще певец Сергей Мухин, и ночью он проснулся от того, что его кто-то придавил – открыл он глаза – а он не здесь. Таинственная незнакомка, облаченная в кожу, имела на голове острые рога – и она была перед ним.

— А все, Сережа, — сказала она, — Сережа. Сережа Мухин. Помнишь, я написала тебе комментарий, и ты начал смеяться. Будем проводить опыты, Сережа?

Демонесса потянула поводок. Сергей Мухин послушно шел за ней вглубь пирамиды.